Регистрация    Войти
Авторизация

Первая Кровь

Первая Кровь
 Колонна советских военнопленных на улицах Минска
 
Гибель основных сил Западного фронта летом 1941 года стоит в ряду серьезнейших трагедий русского оружия. История разгрома советских войск в Белостокском и Минском «котлах» может быть помещена в ту же черную книгу, где говорится о битве на реке Калке 1223 году или окружении армии Самсонова в Восточной Пруссии в 1914 году. Окруженные под Белостоком и Минском советские части и соединения были обескровлены.
 
  На восток смогли прорваться лишь разрозненные подразделения, фактически потерявшие боеспособность. Во время Великой Отечественной войны Рабоче-крестьянская Красная Армия (РККА) не раз несла ужасающие по численности потери, но трагедия Западного фронта случилась первой, и именно она во многом определила дальнейшее неблагоприятное развитие обстановки не только на важнейшем для СССР западном направлении, но и на всем советско-германском фронте в целом.  
 
  Заметными фигурами событий, развернувшихся в конце июня – в начале июля 1941 года на белорусской земле, стали командующий войсками Западного фронта генерал армии Дмитрий Павлов и командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Фёдор фон Бок. Судьбе было угодно свести их в кровавом противостоянии. И если жизнь советского военачальника, как известно приговоренного Военной коллегией Верховного суда СССР к смертной казни, оборвалась в Лефортовской тюрьме НКВД ровно через месяц после вторжения вермахта в Советский Союз, то немецкий полководец, снятый с поста командующего в период Битвы под Москвой, погиб за четыре дня до капитуляции Германии.
 
  Дмитрий Григорьевич Павлов родился 23 октября 1897 года в деревне Вонюх Костромской губернии. Как и многие советские военачальники, он происходил из крестьянской семьи. В Первую мировую войну Павлов добровольцем ушел на фронт и дослужился до звания старшего унтер-офицера. В 1916 году он был ранен в сражении на реке Стоход и попал в плен. Дмитрий Григорьевич содержался в лагерях Кляйн и Виттенберг, работал на фабрике «Шпрингштоф» и шахтах Мариана-Грубе. После окончания Первой мировой войны Павлов репатриировался на Родину. С января 1919 года он воевал в Красной Армии. Во время Гражданской войны был командиром взвода, эскадрона, помощником командира полка. В 1923 году в составе 6-й Алтайской отдельной кавалерийской бригады Павлов был переброшен на Туркестанский фронт, где воевал против басмачей.
 
  Павлов показал себя довольно способным и настойчивым командиром, решившим глубоко и всесторонне изучить военное дело. В марте 1920 года он окончил Костромские пехотные курсы комсостава, в апреле 1922 года с отличием завершил кавалерийское отделение Омской объединенной высшей военной школы, в 1928 году – Военную академию РККА им. М. В. Фрунзе и в 1931 году – академические курсы при Военно-технической академии.  
 
Первая Кровь 
 КОМАНДУЮЩИЙ ВОЙСКАМИ ЗАПАДНОГО ФРОНТА ГЕНЕРАЛ АРМИИ ДМИТРИЙ ПАВЛОВ
 
  С 1928 года Павлов командовал различными кавалерийскими и механизированными частями, в 1936 году в составе советского контингента был направлен в Испанию, где в качестве командира танковой бригады воевал против войск генерала Франко и его союзников. В ноябре 1937 года, возвратившись в СССР, он был назначен на должность начальника Автобронетанкового управления РККА.  
 
  Павлов внес известный вклад в развитие и боевое применение танковых войск Красной Армии. Исходя из опыта боевых действий против немецких танков в Испании, он настоял на создании танков с дизельными двигателями, противоснарядным бронированием и более мощными пушками. 21 февраля 1938 года он подготовил на имя маршала К. Е. Ворошилова доклад о необходимости коренного пересмотра танкового вооружения. В этом документе Дмитрий Григорьевич предлагал перевооружить танки Т-28 и Т-35 76-мм пушкой, а также разработать новый тяжелый танк прорыва.  
  В области стратегии применения танковых войск Павлов предложил использовать в составе стрелковых корпусов, общевойсковых армий и фронтов танковые бригады, в случае наступления формировать армейские и фронтовые эшелоны развития прорыва, включая в их состав танковые бригады и механизированные дивизии. Данные предложения прошли проверку в период боев с японскими войсками у реки Халхин-Гол летом 1939 года. По итогам применения танковых корпусов в сентябре 1939 года в Польше Павлов выступил за их расформирование как небоеспособных.
 
  Но его предложение не получило поддержки. Усилиями сторонников мехкорпусов 7 июня 1940 года он был снят с должности начальника     Автобронетанкового управления РККА и отправлен командовать Белорусским особым военным округом, который через несколько дней после его назначения был преобразован в Западный особый.  
 
  В отличие от Павлова, Фёдор фон Бок происходил из семьи потомственных военных. Будущий генерал-фельдмаршал появился на свет 3 декабря 1880 года в Кюстрине. Русское имя Фёдор ему дала мать, урожденная Ольга фон Фалькенхайн, происходившая из остзейского рода, принадлежавшего к российской аристократии. Впрочем, Фёдора с самого раннего возраста воспитывали в прусском военном духе, с детства внушая мысль о том, что только карьера военного может послужить возвеличиванию Германской империи.
 
  Бок прославился своей серьезностью и целеустремленностью. Он был суров, честолюбив и полон рвения. Именно эти качества способствовали его молниеносной карьере в германской армии. Это роднит его с Павловым, чья напористость хорошо известна.

  Юность фон Бока прошла в военных школах Гросс-Лихтерфельде и Потсдама. В 1898 году он был зачислен младшим лейтенантом в 5-й прусский пехотный гвардейский полк. В 1910 году получил назначение в Генеральный штаб и в 1912-м был повышен до звания капитана. В период Первой мировой войны Бок провел первые два года в ставке кронпринца Баварии генерал-фельдмаршала Рупрехта, но в 1917 году ему доверили командование батальоном 4-го прусского пехотного гвардейского полка, который, благодаря своему командиру, воевал с фанатичным мужеством. За боевые отличия Бок был награжден Железным крестом 1-го и 2-го класса и орденом «За заслуги» (Pour le Mérite) – высшей военной наградой Пруссии.  
 
Первая Кровь 
 КОМАНДУЮЩИЙ ГРУППОЙ АРМИЙ «ЦЕНТР» ГЕНЕРАЛ-ФЕЛЬДМАРШАЛ ФЁДОР ФОН БОК
 
   В послевоенный период Бок участвовал в формировании «черного рейхсвера» – нелегальных военных формирований, созданных в Веймарской республике как попытка обойти навязанный Версальским договором 100-тысячный лимит рейхсвера. Офицер служил в военном министерстве, а затем, как и Павлов, командовал пехотными и кавалерийскими частями и соединениями. С приходом к власти нацистов Бок, разумеется, полностью поддержал политику Гитлера, направленную на милитаризацию экономики и увеличение численности армии.
 
  Бок являлся одним из высших офицеров вермахта (получил звание генерал-фельдмаршала 19 июля 1940 года), командовал войсками 8-й армии во время аншлюса Австрии в 1938 году, группой армий «Север» в период Польской кампании 1939 года и группой армий «Б» в кампании на Западе в 1940-м. Перед вторжением в Советский Союз он был назначен командующим группы армий «Центр».  
 
  Так же, как и Павлов, Бок уделял огромное внимание боевому применению танковых армад. Он требовал от своих войск действовать решительно, наступать узкими танковыми клиньями, таранить оборону противника и проводить операции по его молниеносному окружению.

  БЕЛОСТОКСКО-МИНСКАЯ КАТАСТРОФА
 
  Когда утром 22 июня 1941 года предрассветную тишину нарушили рев моторов и раскаты артиллерийской канонады, командующий Западным фронтом генерал армии Павлов попытался всеми имеющимися силами и средствами оказать отпор агрессору. Для прикрытия государственной границы протяженностью 470 км он располагал тремя армиями – 3-й, 10-й и 4-й (в их тылу шло формирование 13-й армии). Всего Западный фронт имел 44 дивизии, шесть авиационных дивизий, три артиллерийско-противотанковые бригады, три воздушно-десантные, две бригады ПВО, восемь укрепленных районов, значительное количество отдельных частей и подразделений. В общей сложности советские силы на этом направлении составляли около 790 тыс. человек, 3800 танков, 16 100 орудий и минометов, 2100 самолетов.
 
  В свою очередь Фёдор фон Бок для реализации замысла по окружению советских войск в Белоруссии использовал две ударные группировки, состоявшие из 40 дивизий и около 1700 самолетов, входивших в состав 2-го воздушного флота генерал-фельдмаршала Альберта Кессельринга. На левом крыле были сосредоточены 3-я танковая группа (командующий Герман Гот) и главные силы 9-й полевой армии, которые поддерживались с воздуха VIII авиационным корпусом. На правом крыле были сконцентрированы соединения 2-й танковой группы (командующий Гейнц Гудериан) и основные силы 4-й полевой армии. С воздуха их поддерживал II авиационный корпус. Общая численность подчиненных фон Боку войск составляла 1,45 млн человек. Танков у немцев было значительно меньше – около 2100 единиц; в основном они уступали советским машинам по большинству показателей, в том числе по боевой мощи. Количество орудий и минометов достигало 15 100 единиц.
 
  Итак, сравнение численного состава и вооружения Западного особого военного округа и группы армий «Центр» показывает, что танков у советской стороны было значительно больше и они были лучше немецких. По личному составу преимущество было у немцев. В любом случае ответ на вопрос, была ли у командования Западного фронта потенциальная возможность нанести войскам германского вермахта поражение и не допустить их дальнейшего продвижения на Смоленск и Москву, остается открытым. Концепции ряда исследователей о вероятности советского вторжения на Запад пока еще находятся в области яростных дискуссий. Поэтому объективности ради мы будем оперировать только фактическими событиями.
 
  Непосредственно перед вторжением в тыл советских войск были выброшены группы немецких диверсантов, которые парализовали работу проводных линий связи, перехватывали и убивали посыльных. Отсутствие связи между штабами соединений и объединений с подчиненными силами стало одной из главных причин неудач советских войск. Передовые соединения 3-й, 10-й и 4-й армий, не успев занять предусмотренные планом оборонительные рубежи, вынуждены были вступать во встречные бои с ходу, разрозненно, по частям, без должного оперативного построения, вести оборонительные бои на неподготовленных позициях.
 
  Вермахт же с первых часов войны захватил инициативу и успешно развивал наступление. Перед Боком стояла задача: наступая по сходящимся направлениям на Минск, окружить и уничтожить советские войска в Белоруссии, после чего выйти в район Смоленска и создать предпосылки для взаимодействия крупных танковых и моторизованных сил с группой армий «Север» с целью уничтожения войск Красной Армии в Прибалтике и в районе Ленинграда.  

  К исходу первого дня военных действий войска группы армий «Центр» продвинулись на восток до 35 км, а на отдельных направлениях – до 70 км. Уже 22 июня создалась угроза глубокого охвата обоих крыльев Западного фронта танковыми соединениями, а действовавшие в центре фронта войска 10-й армии оказались под угрозой окружения.  
 
  Надеясь изменить обстановку в свою пользу советское Главное Командование вечером 22 июня поставило перед генералом Павловым практически невыполнимую задачу: общевойсковыми армиями и механизированными корпусами при поддержке фронтовой и дальней авиации перейти в контрнаступление, к исходу 24 июня окружить и разгромить вклинившегося врага в районе города Сувалки. Причем основное внимание было сосредоточено на уничтожении прорвавшихся пехотных соединений в районе Гродно.
 
  Пытаясь переломить ход событий на фронте и овладеть ситуацией, Павлов принимал немало ошибочных решений. Разбросанность дивизий, недостаток времени на подготовку и развертывание сил, отсутствие средств связи не позволяли выполнять приказы. Это угнетающе действовало на командующего.  
  По воспоминаниям участников тех событий, вместо организации обороны на молодеченском и барановичском направлениях, отвода частей 3-й и 10-й армий из белостокского выступа, что больше отвечало сложившейся обстановке, Павлов наращивал в районе Лиды и Волковыйска вторые эшелоны, обрекая их на разгром и отступление разрозненными группами.
 
  23 и 24 июня в районе Гродно произошли кровопролитные бои, в которых обе стороны понесли тяжелые потери. Немецкое наступление на короткое время было остановлено соединениями 3-й и 10-й армий. На отдельных участках германские войска были даже отброшены назад. Однако развить этот успех не удалось.  
 
  Не принес заметного результата и плохо подготовленный контрудар соединений 4-й армии на левом крыле Западного фронта. Наступление здесь быстро выдохлось. Войска Павлова не смогли задержать немцев в приграничной полосе и ликвидировать их глубокие прорывы. 3-я и 10-я армии, ввязавшись в сражение, задержались в районе Гродно и не заметили, как ударные группировки фон Бока стали обходить их с флангов, создавая реальную угрозу окружения. Под давлением танковых и моторизованных дивизий советские части и соединения вынуждены были отступать, ведя арьергардные бои и сражения.

  25 июня немцы, смяв войска 3-й и 4-й армий в районах Гродно и Бреста, двинулись в общем направлении на Минск. Учитывая сложность обстановки, Ставка Главного Командования в тот же день приняла решение о создании в тылу Западного фронта оборонительного рубежа. Одновременно с этим Павлов получил приказ срочно отвести войска из образовавшегося мешка на рубеж укрепленных районов старой границы. Приказ был продублирован армиям директивой фронта. Но было уже поздно. К моменту получения директивы соединения 3-й и 10-й армии находились в полукольце.  
 
  Отступление советских войск приняло неорганизованный характер. Попытки Ставки Главного Командования помочь Павлову наладить твердое руководство военными действиями положительных результатов не дали. Связь с армиями отсутствовала. В штабах и войсках царила растерянность, нередко перераставшая в панику. Приказы и распоряжения командования фронта до войск не доходили, а если и доходили, то с большим опозданием и уже не соответствовали складывавшейся обстановке.  

  Бок, напротив, был удовлетворен действиями ударных группировок Гудериана и Гота и имел возможность собственными глазами увидеть результаты сражения под Белостоком. Свои впечатления он записал 30 июня в дневнике: «Дорога Белосток – Волковыск на всем своем протяжении являет сцены полного разгрома. Она загромождена сотнями разбитых танков, грузовиков и артиллерийских орудий всех калибров. Люфтваффе неплохо потрудились, обрабатывая отступающие колонны. Здесь противнику был нанесен тяжелый удар».  
 
  Бок блестяще провел первый этап вторжения, быстро двигаясь со своими танковыми группами на Минск. Этот амбициозный маневр настолько напугал Гитлера, что, в обход главнокомандующего сухопутных войск фон Браухича, он предложил Боку оставить эту затею в пользу более короткого броска и последующего окружения. Бок стоял на своем и в конечном итоге развеял опасения фюрера.
 
  28 июня немецкие войска прорвались к столице Белоруссии и захватили город. Соединившись в районе Минска, они отрезали пути отступления одиннадцати советским дивизиям, создав внешний фронт окружения. Западнее Минска в кольце оказались шесть дивизий 3-й и 10-й армий, три – 13-й армии, две – фронтового подчинения и остатки других частей и соединений фронта.  
 
  Отрезанные от остальных сил фронта, не имея баз снабжения, лишенные централизованного управления, окруженные соединения продолжали сражаться. До 8 июля они приковали к себе до 25 немецких дивизий, что позволило советскому командованию выиграть время и подтянуть необходимые резервы из глубины страны. Однако избежать поражения было уже невозможно.
 
  В Белостокско-Минском сражении группа армий «Центр» разгромила 11 стрелковых, шесть танковых, четыре моторизованных и две кавалерийские дивизии. Немцы добились серьезных оперативных успехов: нанесли тяжелейшее поражение Западному фронту, захватили значительную часть Белоруссии и продвинулись на глубину свыше 300 км. Безвозвратные потери советской стороны составили 341 073 человека, 76 717 человек были ранены. Немцы потеряли 6535 человек убитыми, 20 071 человек раненными и 1111 человек пропавшими без вести.
 
  КОЗЛЫ ОТПУЩЕНИЯ  
 
  Причины катастрофы Западного фронта в первые дни войны до сих пор вызывают споры среди историков. Большинство специалистов сходятся во мнении, что советские войска оказались слабо подготовленными. Виной тому традиционно называются репрессии середины и второй половины 1930-х годов. Хотя некоторые исследователи оспаривают этот аргумент, ясно одно: массовая мобилизация Красной Армии и наращивание качества и количества боевой техники в предвоенные годы и месяцы не смогли предотвратить катастрофическое для СССР начало войны. Значительное количество частей, соединений и оперативных объединений армии и флота оказались без опытных командных кадров.  
 
  На место репрессированных и на должности командиров вновь сформированных объединений, соединений и частей назначались молодые генералы и командиры, не имевшие ни достаточного боевого опыта, ни практики руководства войсками в сложной обстановке. Генерал армии Дмитрий Павлов, несмотря на его военные знания, как раз относился к числу высших командиров, не обладавших опытом управления оперативно-стратегическими объединениями войск в сложных условиях боевой обстановки. Кроме того, большинство командиров батальонов, полков, дивизий и корпусов Западного особого военного округа находилось в занимаемой должности от двух до пяти месяцев. Многие из них были призваны из запаса.
     
Отрицательно повлияли на боеспособность войск Западного особого военного округа и просчеты военного-политического руководства Страны Советов при оценке предвоенной стратегической обстановки. План прикрытия государственной границы был разработан Генеральным штабом лишь в феврале 1941 года. Подготовленный на его основе план боевых действий Западного особого военного округа предусматривал: не допустить вторжения противника на советскую территорию, упорной и активной обороной отразить нападение врага, прикрыть сосредоточение и развертывание главных сил округа для перехода в контрнаступление и разгром агрессора. Вероятно, по ряду параметров план прикрытия западной госграницы не отвечал реальным условиям.
 
  Небезынтересными представляются записки военнослужащих, служивших вместе с Павловым, например, бывшего начальника оперативного отдела штаба Западного особого военного округа генерал-майора Б. А. Фомина, который отмечал: «О подготовке немцами внезапного нападения Павлов знал и просил занять полевые укрепления вдоль госграницы. 20 июня 1941 года шифрограммой за подписью зам. начальника оперативного управления Генштаба Василевского Павлову было сообщено, что просьба его доложена наркому и последний не разрешил занимать полевых укреплений, так как это может вызвать провокацию со стороны немцев…».
 
  Однако если Павлов знал о нападении, что он конкретно сделал, чтобы не растерять все свои силы в первые дни войны? К сожалению, практически ничего. С началом военных действий генерал Павлов и его штаб не справились с ситуацией и потеряли управление. С другой стороны, едва ли кто-то будет способен доказать возможность предотвращения разгрома войск Западного фронта при другом – более волевом и опытном командующем. Ход событий определяли другие факторы. Среди них – несомненно, превосходство немецкой стратегии, немецкого военного мышления. Чтобы одолеть такого противника, необходимо было время, нужно было учиться воевать по-новому, щедро платя за это кровью своих бойцов и командиров. Очевидно, что истоки трагедии Западного фронта закладывались в предвоенное время.
 
  30 июня Сталин приказал начальнику Генерального штаба Г. К. Жукову вызвать Павлова в Москву. На первом заседании Государственного Комитета Обороны было принято решение об отстранении Павлова с поста командующего Западным фронтом. Различные источники отмечают, что накануне состоялся короткий разговор Сталина с армейским комиссаром первого ранга Львом Мехлисом. Ему было дано указание срочно отбыть на Западный фронт в качестве члена Военного совета и разобраться, кто там еще, помимо Павлова, виноват. По прибытии Павлова в Москву Сталин его не принял. На приеме у Молотова бывший командующий фронтом изложил причины отступления войск после боя на Березине, отметив, что не было сил для сдерживания наступавших немецких армий, а подкреплений не предвиделось. Оставаться там – означало погубить всех людей и оставшуюся технику.  
 
  Павлову не поверили, и он был арестован сотрудниками НКВД. Бывшего командующего обвинили в предательстве. Во время допроса 7 июля 1941 года он говорил: «Я был арестован днем 4-го июля с. г. в Довске, где мне было объявлено, что арестован я по распоряжению ЦК. Позже со мной разговаривал зам. пред. Совнаркома Мехлис и объявил, что я арестован как предатель. Я не предатель. Поражение войск, которыми я командовал, произошло по независящим от меня обстоятельствам. Я также не виновен, что противнику удалось вклиниться в нашу территорию».
 
  Павлов показывал, что в первый день выявилось значительное превосходство крупных механизированных соединений противника, выступавших в район Бреста, а также в направлении Сопоцкин – Гродно. Вражеская авиация «обрабатывала» расположение советской пехоты, уничтожала артиллерийские орудия. Сказалась и растерянность армейских командиров. Но следователь прервал бывшего командующего: «Довольно молоть чепуху! Не является ли поражение и отступление руководимых вами войск результатом изменнических действий с вашей стороны?»  
 
  Вероятно, уже тогда Павлову стало понятно, что из него пытаются сделать «козла отпущения». До определенного момента генерал всячески отрицал то, в чем его обвиняли, однако, не выдержав физических пыток, сломался. Протокол допроса от 9 июля 1941 года показывает, что Павлов счел необходимым рассказать следствию о своих якобы предательских действиях по отношению к партии и советскому правительству. Начало этих действий он относил к середине 1930-х годов, когда поддерживал связь с Уборевичем и Мерецковым (И. Уборевич был расстрелян в 1938 году, а Мерецков находился тогда еще под арестом). Происшедшие на Западном фронте события Павлов расценивал как свое преступное бездействие и невыполнение указаний ЦК о постоянной мобилизационной готовности, что привело к прорыву немцев.
 
  Кроме Павлова, были также арестованы начальник штаба фронта В. Е. Климовских, начальник связи фронта А. Т. Григорьев и командующий 4-й армией А. А. Коробков. Фактически еще до суда было понятно, какой приговор ожидает генералов. 10 июля Сталин вызвал своего секретаря Поскрёбышева и потребовал документы военного трибунала по делу Павлова. Там говорилось, что, установив виновность Павлова и Климовских в совершении ими преступлений, «Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила Павлова Д. Г., Климовских В., Григорьева А. Т., Коробкова А. А. – лишить воинских званий… и подвергнуть всех четырех высшей мере наказания – расстрелу с конфискацией всего лично принадлежащего имущества. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит». Ознакомившись с этим документом, Сталин сказал секретарю: «Приговор утверждаю, а всякую чепуху вроде «заговорщицкой деятельности» Ульрих чтобы выбросил… Пусть не тянут. Никакого обжалования. А затем приказом сообщить фронтам, пусть знают, что пораженцев карать будем беспощадно».  
 
  Состоявшийся 22 июля 1941 года суд был не долгим. Что интересно, прежние формулировки, из которых следовало, что Павлов и его заместители являлись «участниками антисоветского военного заговора, предали интересы Родины, нарушили присягу и нанесли ущерб боевой мощи Красной Армии», – были нивелированы. Вместо «измены Родине» их осудили по другим статьям – «халатность» и «неисполнение своих служебных обязанностей», которые, как было отмечено еще в Постановлении ГКО от 16 июля, повлекли за собой «бездействие власти, нераспорядительность», «развал управления войсками, сдачу оружия противнику без боя и самовольное оставление боевых позиций частями Красной Армии…».
 
  Дмитрий Григорьевич Павлов был расстрелян 22 июля 1941 года в Лефортовской тюрьме, откуда его тело вывезли на печально известный подмосковный полигон НКВД в поселке Бутово. Спустя несколько недель после расстрела бывшего командующего добрались и до его семьи, которую выслали в Красноярский край. Реабилитация генерала состоялась через 12 лет после окончания войны. Определением Военной коллегии Верховного суда СССР от 31 июля 1957 года приговор по делу Павлова и его соратников был отменен и дело прекращено за отсутствием в их действиях состава преступления. Дмитрий Павлов был посмертно восстановлен в воинском звании.
 
  Современные историки считают, что генерал Павлов стал жертвой исключительной жестокости Сталина, чья политика и привела страну к войне и катастрофе 1941 года. Вина советского диктатора оспаривается немногими. В случае с противоположной стороной – немецкая военная историография отмечает некомпетентность и негативное влияние Гитлера на принятие решений высшим германским командованием. Причем, визави Павлова, Фёдор фон Бок, не раз становился их заложником. Так, в августе 1941-го фюрер вывел из состава группы армий «Центр» ее танковые соединения и перебросил их на другие участки фронта, в то время как путь на Москву был практически свободен. По некоторым данным, уход фон Бока в середине декабря 1941 года с поста командующего группы армий «Центр» был связан не столько с его пошатнувшимся здоровьем, как гласит часто озвучиваемая версия, сколько с решением Гитлера, обвинившего фельдмаршала в провале блицкрига.  
 
  Спустя месяц Бок вернулся на Восточный фронт – в конце января 1942 года он принял командование группой армий «Юг». Гитлер был недоволен тем, как командующий руководил войсками в сражении под Харьковом, хотя для немецкой стороны оно завершилось весьма успешно (было захвачено 240 тыс. пленных, более 1200 танков и 2 тыс. орудий). Еще больше нареканий в адрес военачальника последовало в период летнего наступления вермахта в 1942 году. Бок открыто критиковал план Гитлера, согласно которому фланги во время наступления к Волге и Сталинграду должны были прикрывать ненадежные армии союзников – румын, венгров и итальянцев. Критические замечания фельдмаршала не остались не замеченными: 13 июля 1942 года фон Боку позвонил Кейтель и поставил его в известность, что Гитлер решил передать командование генерал-полковнику фон Вейхсу. Кейтель настоятельно рекомендовал Боку снять с себя полномочия по причине плохого здоровья. Бок после недолгих споров согласился и был зачислен в резерв фюрера, но больше в войне участие не принимал.
 
  Авторитет Бока в немецком обществе был необычайно высок, и еще на протяжении нескольких месяцев многие продолжали считать, что он все еще командует вооруженными силами на юге России. Этому заблуждению способствовали пропагандистские бюллетени, в которых упоминалось его имя. Бок негодовал по этому поводу, поскольку считал, что из него нарочно делают «козла отпущения», ответственного за поражение под Сталинградом.
 
  В 1945 году, когда советские войска уже находились на подступах к Берлину, Бок получил от Манштейна телеграмму, в которой говорилось, что гросс-адмирал Карл Дёниц занят в Гамбурге формированием нового правительства. Бок тотчас уехал из города. Возможно, он надеялся снова получить командование. 4 мая, когда Гитлер уже был мертв, а до окончания войны оставалось несколько дней, машина Бока попала на Кильском шоссе под обстрел британского бомбардировщика. Через несколько дней британские солдаты обнаружили его изрешеченное пулями тело. Под обстрелом погибли также его жена и дочь. Таким образом, Фёдор фон Бок стал единственным из фельдмаршалов Гитлера, кто пал от вражеской пули.  
  Невозможно отрицать, что к моменту начала войны Германии против СССР боевая выучка советских войск не шла ни в какое сравнение с войсками вермахта. Подтверждение тому – беспрецедентные потери и сам ход боевых действий в первые месяцы войны.   Однако сила военно-политического руководства той или иной страны заключается в том, насколько быстро оно сумеет сделать из сложившегося положения правильные выводы и насколько верными будут последующие решения. История показала, что Сталин и его полководцы нашли в себе силы значительно скорректировать свою стратегию и исправить многие предшествовавшие ошибки. В конечном итоге это и привело к коренному перелому в Великой Отечественной войне.
 
Дмитрий ЖУКОВ, Иван КОВТУН

Источник: sovsekretno.ru